К страницам 76–78 учебника.
Владения сеньора называют поместьем или сеньорией. В параграфе есть его рисунок с одиннадцатью подписанными частями — посмотрите на него. А здесь разберём не что где стоит, а как это работает: кто на какой земле трудится и куда девается урожай.
Обратите внимание на равновесие, которое здесь есть. Земля целиком принадлежит сеньору — но у крестьян орудия труда, рабочие руки и навыки, и без их труда земля для сеньора не имеет ценности. Ни одна сторона не может обойтись без другой.
А вот в чём равновесия нет: судил крестьян, как правило, сам сеньор. То есть если спор возникал между ним и крестьянином, решать этот спор шли к нему же.
К XII веку свободной земли и свободных крестьян в Западной Европе почти не осталось. Но слово «несвободен» покрывает очень разные положения: от небольших повинностей до половины всего, что вырастил.
Половина урожая — это не половина дохода. Часть зерна надо оставить на семена, часть на корм скоту, и только остальное съесть. Поэтому неурожайный год для такого хозяйства означал голод.
Крестьяне обеспечивали продовольствием и себя, и своего сеньора с его людьми, и ближайшие города. То, в чём люди нуждались для повседневной жизни, производилось в каждой деревне. Такое положение, когда почти всё необходимое не покупается, а производится на месте, и называется натуральным хозяйством.
Список справа маленький, но выбросить из него нечего. Соль в деревне не сделать: её добывают там, где есть соляные источники или море. А без соли не заготовить мясо и рыбу впрок — то есть не пережить зиму.
Так что даже при натуральном хозяйстве обмен и торговля полностью не прекращались. Их было мало, но там, где они были, они были жизненно важны.
Крестьянские повинности часто были тяжёлыми, но, поскольку они подолгу не менялись, к ним привыкали. В этом «не менялись» и заключалась главная защита крестьянина.
Записанного закона о том, сколько дней барщины положено, не было. Была память: столько отрабатывал мой отец и дед. И если сеньоры пытались увеличить повинности, нарушая давние обычаи, крестьяне сопротивлялись — искали справедливости в суде короля или восставали.
Получается, что порядок держался не на бумаге, а на привычке обеих сторон. Пока никто не трогает обычай, всё идёт своим чередом. Тронул — и выясняется, что у крестьян есть чем ответить.